| Постаревшие мальчики |
[26.07.2008|01:02 pm] |
Сколько бы ни фрондировал герой Высоцкого – всегда помните, что он действует в обществе, где невозможно умереть от голода.
Советская формация вообще уникальна тем, что решила две фундаментальные материальные проблемы: относительно доступные еда и жилье. Не будем сейчас говорить об их качестве – но их минимум был гарантирован каждому.
Для героя Высоцкого, условно говоря, не было проблемы «что есть» и «где жить». Еще он был лишен страха потерять работу (то есть средства к существованию), и при этом у героя была масса – в сравнении с нами – свободного времени. Бесплатного времени – которое оплачивало государство, если так можно выразиться.
В таких экономических условиях (экономика – базис, культура – надстройка) и не мог не появиться в качестве привлекательного морально-этического образца этот тип советского фрондера, которого воспел Высоцкий.
Способного показать себя в критической ситуации – но лишенного способности к ежедневному усилию, к практике малого дела. Такой человек привык рисковать – и даже искать риска! – но трудиться постоянно и ежедневно не умеет, не способен.
Он только «в горах» и чувствует себя хорошо, в дальнем рейсе, на грани, на срыве – а в остальное время испытывает тоску и скуку.
Такое уникальное существование возможно было только при позднем советском социализме, чему так страстно завидовали западные интеллектуалы, и совершенно противоположно нынешнему времени, где наиболее востребованными качествами человека являются как раз «бесперебойность и серийность» (Бодрийяр).
В обществе, где свободного времени в избытке, ответственности минимум, а коридор социальных возможностей ограничен идеологией, жизнь в режиме Ожидания Поступка, Подготовки к Поступку – и есть наиболее комфортный способ духовного существования.
Всякий советский человек по-настоящему только и мог проявиться в Поступке: гений Высоцкого в том, что он облек эту идею в максимально доступную и привлекательную форму.
Позиция героя Высоцкого – человека Поступка – есть, однако, позиция человека инфантильного и безответственного, с сегодняшней точки зрения.
Высоцкий – это гимн спонтанному существованию, в режиме всплесков, озарений, пульсаций – то, что мог позволить себе только советский человек! Мог! И чего никак не может позволить себе человек сегодняшний.
Потому Высоцкий любим и будет любим у нас! Потому что это существование в режиме рывка, постоянной подготовки к поступку – оно очень удобно для оправдания собственной лени.
Это когда жена кричит «Шкаф почини! Лампочку вкрути! Пятый месяц прошу!» – а муж ей в ответ: «Лучччччше горрррр могут быть толллько горррры!» – берет рюкзак и адье. Потому что только в горах жизнь, так его научил В.С., а всё остальное – рябь, тлен, пустое.
Таких «высоцких мужичков» – тех, кто так и остались до сих пор в этом семидесятском идеализме жить, – я до сих пор встречаю среди людей постарше.
Высоцкий – это гимн спонтанному существованию, в режиме всплесков, озарений, пульсаций – то, что мог позволить себе только советский человек!
Эти бородатые, с каэспэшным душком, сорокалетние певуны и ревуны, как правило, нигде не работающие (ну, а как? Ведь западло работать, когда кругом одни подлецы и палачи – а при таком отношении трудно найти работу), а оттого сидящие на шее у своих жен и матерей и похваляющиеся этим своим бездельем. А это и есть остановка в развитии, это и есть катастрофическое неуспевание за временем, нечувствование его.
И оттого нам слышен яростный скрежет несочетаемых деталей: мировоззрения Высоцкого, примененного к другому времени и другой картине мира.
Но как же иначе? Ведь их Высоцкий учил брать только высшие вершины – а на работе, в быту, в повседневности «вершины» пониже и пожиже. А когда они напиваются – обязательно лезут с советами.
Они, мать их ети, учить меня начинают, как жить – меня, без чьей-либо помощи зарабатывающего честным трудом сумму, на которую сегодня не стыдно жить в Москве представителю среднего класса. В чем суть их учения?
«А я вот не работаю, не унижаюсь. Потому что презираю эту систему. Ни в коем случае нельзя предавать себя! Сегодня продашь палец, завтра – руку. Ни у кого ничего не проси, мне ни от кого не нужно. Таскать мешки честнее». И т.д.
Вот они – материальные воплощения героев Высоцкого в жизни – совершенно неприспособленные к ней, находящиеся в дремучести советских представлений о какой-то исключительной честности физического труда, оперирующие понятием «предательство» как универсальным…
Вообще, если поискать аналогий героям Высоцкого среди русской литературы – то это в первую очередь, конечно же, герои Достоевского.
Герой Высоцкого – вне Поступка – это все то же самоупоение от собственной слабости и – обязательно – самолюбование, упивание своим безволием («Гибельный восторг!») – что так хорошо выражено, например, в «Записках из подполья».
Той же романтической бескомпромиссностью и в то же время упоением от собственной слабости заряжены и герои Высоцкого (перефразируя Достоевского: «Весь мир гори огнем – а мне лишь бы совершить Поступок») – лишь бы отстоять свою честь, свои принципы, свои горы.
Этот мачизм, этот героизм эгоиста в современной жизни просто неприменимы – в мире, где так ценится игра по правилам, с легким их нарушением, балансированием на грани.
В Высоцком есть один потрясающий парадокс: при всей склонности его героя к бескомпромиссности – филигранное, доведенное до блеска умение пользоваться эзоповым языком.
Высоцкий сделал этот язык эстетически привлекательным и этически приемлемым для большинства. Благодаря его таланту выросло целое поколение, ценящих в себе и в других эту способность понимать намеки и недоговорки, подмигивания – но, увы, как показывает опыт, совершенно неспособных сегодня говорить и писать правду.
Эзопов язык – тот единственный компромисс, который возможен между бесноватой цензурой и живыми людьми, для современного общества является шагом назад.
Зачем пользоваться каретой, когда есть автомобиль? Недаром поколение 20-летних просто не понимает, зачем петь про жирафов или планету Тау Кита, а на самом деле иметь в виду каких-то людей или ситуации?
Свобода слова – это еще и свобода говорить прямо. В мире, где слова используются не для того, чтобы скрыть смысл, а напротив, чтобы его подчеркнуть, обозначить – нет смысла прибегать к недомолвкам.
А значит, опыт эзопова языка, культура недоговорок, намеков и умолчаний, которой мы до сих пор так восторгаемся, сегодня теряет всякий смысл.
И что же, спросят, забудем Высоцкого, сбросим с парохода – с его же максималистской яростью?
Ни в коем случае. Однако продолжать поверять, мерить Высоцким нашу нынешнюю жизнь сегодня невозможно. Скажем больше: неразумно и ждать нового Высоцкого.
Прежде каждые примерно 20 лет появлялся гуру, который все объяснял – как жить, как вести себя: Окуджава, Высоцкий, Гребенщиков; и вот прошло уже и 20, и 30 лет – а нового гуру нет.
Судя по всему, уже и не будет – так сложнее, но, кажется, интереснее.
Текст: Андрей Архангельский
Взято с http://sceptic-rus.livejournal.com/413842.html |
|
|
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
itaraskin's Friends Page
В очередной раз зарывшись руками в двести пятьдесят пультов понял, что уже сильно хочется универсальный пульт, который реально сможет заменить всю вот эту гору. 
мы, боляре, - народ работячий
. Только учитывай, что это не совсем нормальные четыре с плюсом.
